Art Pages

odnaknopka.ru/kolyan.cz

Авторизация

«Женщинам не нравятся робкие мужчины. Кошкам не нравятся осторожные мыши».

Г.Менкен

Умер Александр Солженицын

04.08.2008

И. Бродский как-то сказал, что в Солженицыне Россия обрела своего Гомера. Его книги, выходящие за рамки литературного явления, стали откровением и потрясением для каждого, кто прочитал "Архипелаг ГУЛАГ" или "Один день Ивана Денисовича". Но дожив почти до 90 лет и пережив систему, Александр Исаевич Солженицын так и не стал пророком в своем отечестве, его слушали, но предпочитали не слышать, обвиняли то в ретроградстве, то в утопизме, то в предательстве демократических ценностей. Так или иначе, России еще предстоит осознание масштаба его личности и невосполнимости этой потери.

Публикуем отрывок интервью А.И. Солженицына журналу "Таймс", 1984 г.

-В Вашей темплтоновской речи Вы назвали трагедией современного мира, что человек забыл Бога. Где и когда этот процесс начался?

- Этот процесс уже тянется очень долго. На Западе он идет по крайней мере три века. В России он позже начался, но тоже еще до революции. Наши образованные классы стали участвовать в этом процессе уже два века назад, наши необразованные - несколько десятилетий перед революцией. И это последнее было главной причиной того, что в России произошла революция. Конечно, на Западе этот процесс имел предшествие уже в религиозных войнах, которые подрывали веру. Это было и в Возрождении уже. Это огромный многовековой период. И даже в начале Просвещения он еще не так ясно обозначился. Но всевремя шло неуклонно к этому, и особенно быстро в двадцатом веке.

- В центре этого лежит понятие, убеждение, что человек - самоцель, что он сам - мера всех вещей и самодостаточен. Как же это началось?

- Создалось это вначале как реакция на жесткую строгость Средних Веков, но процесс, раз начавшись, все время углублялся и расширялся. Сегодня - мое убеждение, что цель человека не в счастьи, а в духовном повышении, уже выглядит для многих каким-то чудачеством, странностью. Хотя еще 150 лет назад это звучало очень естественно.

- Не оттого ли это, что наш век - первый век, где на народная масса уже более не бедна. И не имеет ли эта народная масса права пользоваться тем материальным достатком, который раньше был доступен лишь немногим?

- Мы должны различать понятия "материальный достаток" - на что каждый имеет право - и "жадное изобилие". Материальный достаток был у подавляющей части европейского населения уже много веков. Возможно, у нас, у тех, кто прошел Архипелаг ГУЛаг, другая мерка жизненного уровня. Но произошел мральный поворот в человечестве, переоценка значения материальных ценностей. И в наше время человек, который строго держит рамки самоограничения, может быть окружен любым изобилием и комфортом - и быть к нему равнодушным. Потому что вовсе не материальное начало первичное начало нашей жизни. Ужас не в том, что на Западе массовое изобилие, и оно привело к упадку нравов. Но упадок нравов привел к тому, что стали слишком наслаждаться изобилием.

- Но возможно ли в демократическом обществе поставить преграды чрезмерному увлечению материальными благами?

- Демократическое общество на протяжении последних хотя бы двух столетий прошло существенное развитие. То, что называлось демократическим обществом 200 лет тому назад, и сегодняшние демократии - это совершенно разные общества. Когда 200 лет тому назад создавались демократии в нескольких странах, еще было ясно представление о Боге. И сама идея равенства была основана, была заимствована из религии - что все люди равны как дети Бога. Никто не стал бы тогда доказывать, что морковь это все равно что яблоко: конечно, все люди со вершенно разные по своим способностям, возможностям, но они равны как Божьи дети. Поэтому и демократия имеет полный настоящий смысл до тех пор, пока не забыт Бог. Поскольку мы за эти 200 лет оторвались от Бога - демократия потеряла верхний центр. Предполагалась удерживающая сила именно моральная, а не государственные учреждения. Спасение демократии, конечно, не во введении строгих инструкций по ограничению. Спасение в том, чтобы люди, имея так много, имея почти все, - сами бы начали отказываться.

- Даже в века, когда преобладала вера - теперь уже, ко нечно, не преобладает - все-таки были войны, были распри, были убийства. Присутствует ли в сердце человека что-то темное, темное начало, которое нельзя изъять, будь это в век веры или в век безверия?

- Безусловно, присутствует. Но путь человечества - длинный путь. Мне кажется, что прожитая нами известная историческая часть - не столь большая доля всего человеческого пути. Да, мы проходили через соблазны религиозных войн, и в них были недостойны, а теперь мы проходим через соблази изобилия и всемогущества, и снова недостойны. Наша история и состоит в том, чтобы, проходя через все соблазны, мы вырастали. Почти что в самом начале евангельской истории Христу предлагаются одно за другим искушения, и Он одно за другим отвергает их. Человечество не может сделать это так быстро и решительно, но Божий замысел, мне кажется, в том, что через многовековое развитие мы сумеем сами начать отказываться от соблазнов.

- Являются ли гнет и страдания необходимыми для обращения к духовному?

- Я бы разделил страдания и гнет. Страдание действительно необходимо для нашего духовного усовершенствования. Но страдания вообще посланы всему человечеству и каждому живому существу в достаточном количестве, чтобы - если суметь - обратить их к духовному росту. Если человек не делает из них выводов, а озлобляется, так значит, он совершает очень плохой выбор, сам себя губит. Если же говорить о давлении, о гнете, то я скажу так: такое страшное давление, которое развито в коммунистических странах, в СССР, оно часто превосходит человеческие возможности. Этот опыт уже далеко за пределами простых страданий. Поэтому миллионы просто раздавливаются физически и духовно, просто раздавливаются, перестают существовать. Зато те, которые еще и гнет перенесут, оказываются настолько возросшими и крепкими духовно, что вот они собственно являются сегодня нашей надеждой.

- Страшный парадокс в нашем мире: те, у кого нет свободы, - жаждут ее, те, у кого есть свобода, - ее не берегут. Почему?

- Я раньше думал, что можно разделить, передать опыт от одной нации к другой, хотя бы с помощью литературы. Теперь я начинаю думать, что большинство не может перенять чужого опыта, пока не пройдет его само. Надо иметь очень сострадающее сердце и очень чуткую душу, чтобы воспринять чужие страдания.

- Возможно ли что-то еще худшее: что есть люди, которые просто не могут вынести свободы и мечтают стать рабами?

- Таких людей полно в сегодняшней Европе.

- Почему? Что создает такие условия?

- Свобода требует мужества и ответственности. Но большинство предпочитает не беспокоиться ни о чем, кроме своих прав. Да не имея сознания, связанного с Богом, люди не имеют и достаточно ясного представления о действительности. Потрясающе, что Запад переполнен информацией, кажется, можно все понимать, что в сегодняшнем мире происходит, - нет! Отчасти Запад засорен информацией очень невысокого качества, а связь с Божественным источником постепенно ослабла и отвалилась.- Возможно ли в нашем сегодняшнем мире, для современного развитого общества - жить духовными и религиозными правилами?- Для сильно развитого экономически общества это труднее всего. Но другого выхода просто нет.- Но чем больше мы развиваемся технически, это становится, как Вы говорите, все труднее и труднее, - так эта конечная цель как бы все дальше и дальше уходит от нас?- Нет, только растет опасность потерять эту цель. Конечно, все пути человечества таковы, что как только мы теряем самоконтроль, мы все более загоняемся в тупик. Я думаю, мы еще не в тупике, но пора очнуться...

Комментарии

Добавить новый