Более ста лет назад фотографом С.М. Прокудиным-Горским был задуман масштабный проект, получивший поддержку самого царя Николая II: запечатлеть жизнь России того времени на фотопленку - города, сёла, исторические памятники, людей, быт. Что и было сделано. До наших дней не сохранились лишь снимки царской семьи и стратегических объектов. Благодаря оригинальной технологии трёхкратной сьемки объекта на черно-белые фотопластины с тремя разными светофильтрами сегодня мы можем увидеть жизнь Российской империи начала ХХ века в цвете. Задумывалось всё это воспроизводить с помошью схожей с проецированием диафильмов технологией. Но появился фотошоп и куча других цифровых технологий обработки изображений, благодаря которым есть возможность раскрасить фотоработы 1909-1915 годов на свое усмотрение.
"Изображения — как облака из бабочек перед глазами того, кто смог постичь и почувствовать кратковременность жизни; ощущение, вызванное не болезнью, которая еще в будущем, но осознанием того, что все вокруг состоит из ускользающих взглядов, хранить которые следует при себе, — в путешествии, что может оказаться весьма нелегким… Меланхолия от созерцания вещей в последний раз есть то чрезвычайно загадочное и поэтическое, с чем оставляют нас эти изображения. Как если бы Андрей хотел незамедлительно разделить испытываемое удовольствие с другими.
Выставка «Суміш» (открытие 12.08.) - это tribute революционерам с Tate Modern, которые были первыми, кто осмелился разорвать порочный круг и выставили в одном зале актуальное и классическое искусство, объединенное по темам. В гудимовском микс-музее под крышей «Я-Галереи» экспонаты тоже объединены именно по тематическому признаку, а их в «музее» немало: архитектура и музыка, сакральное и деньги, фактуры и материалы, детство.
"Все, что я рисую, я видел в полях или на морском берегу", - утверждал Хуан Миро - художник, названный "самым красивым пером на шляпе сюрреализма". Оторвавшись впоследствии от этой пресловутой шляпы, Миро изобрел собственный язык, густо замешенный на абстракции, экспрессионизме, щедро приправленный таинственными символами и образами народного искусства и примитива. Не стремясь чему-то соответствовать, будучи внутренне и творчески свободным, он сам стал законодателем и образцом для авангардистов-последователей.
И. Бродский как-то сказал, что в Солженицыне Россия обрела своего Гомера. Его книги, выходящие за рамки литературного явления, стали откровением и потрясением для каждого, кто прочитал "Архипелаг ГУЛАГ" или "Один день Ивана Денисовича". Но дожив почти до 90 лет и пережив систему, Александр Исаевич Солженицын так и не стал пророком в своем отечестве, его слушали, но предпочитали не слышать, обвиняли то в ретроградстве, то в утопизме, то в предательстве демократических ценностей. Так или иначе, России еще предстоит осознание масштаба его личности и невосполнимости этой потери.
Картина русского художника Василия Кандинского «Вальхайм Мариенплац» (Weilheim Marienplatz), которую он написал около ста лет тому назад на площади Вальхайма, небольшого баварского городка, была продана в прошлом году на аукционе Sotheby's за сумму в 5 миллионов евро. Недавно жители Вальхайма решили увековечить память о русском художнике, который жил в этих местах, и создали грандиозную и необычную копию картины. Под руководством архитектора Флориана Лехнера (Florian Lechner), картину перерисовали прямо на брусчатку главной площади города Weilheim — Marienplatz.
Серия футболок, маек и худи под названием Body Expressive, к сожалению, пока не продается, исключительно потому что существует в виде прототипов. Ее создатель художник-минималист Ди Адамса (Dee Adams)явно обладает специфическим чувством юмора.
Картина, которую мог снять самоубийца, перед тем как засунуть дуло в рот. Проникнутая не смехом, не улыбками летней ночи. А истеричным хохотом человека, которого вытащили из петли, или напротив, перед самым моментом, когда лезвие одним касанием вскрывает вены, и полосы нежно голубого цвета брызгают красным наружу …. Это не черный юмор, ни в коем случае. Это чистой воды истерика. Не улыбка ночи, а хохот ее, злой саркастический смех. Черный смех.
Наверное все уже заметили, что настоящее кино больше не рождается и сейчас оно там же, где и рок-н-ролл ... Плюсы в этом огромные: можно смело не смотреть и не терять время на то, что сейчас снимают, со 100% гарантией того, что ничего не потерял и не получил бы...
Knitta - это партизанская арт-группа безумных вязальщиц, в которую входят дамочки разного возраста, национальности и ... пола. Они воюют с бездушными мегаполисами, обвязыая шерстяными нитками все вокруг - от пустых пивных бутылок до фонарных столбов. Ведь именно связанная чьими-то заботливыми руками вещица часто ассоциируется с уютом, любовью и теплом. Все началось с того, что зачинщицы группировки не могли придумать, куда бы им деть оставшиеся мотки ниток и недовязанные свитера, в результате дверная ручка одного из магазинов получила в тот день свою порцию вязаной любви. А сегодня Knitta-активистки уже наращивают масштабы своих акций, отметившись на Великой Китайской стене и в Соборе Парижской Богоматери.
Когда хотят пожурить паралельные кины, обычно пренебрежительно замечают, мол, вы творите невесть что, потому что классические каноны – это заоблачный для вас уровень. Не умею, так хоть выпендрюсь. Но стоит заметить, что снять интеллектуальный, идущий вразрез с устаканенными традициями фильм порою сложнее, чем следовать заданному курсу и кинематографической конъюнктуре, то есть способность импровизировать – талант особый, не менее ценный, чем простое знакомство с сольфеджио. Красочный пример того, как не надо снимать артхаусное кино, - „Рыжая белка“ Хулио Медема, чья ретроспектива сейчас в прокате в кинотеатре „Киев“.
Зарегистрировавшись на сайте, Вы получаете возможность самому стать автором и делиться с другими посетителями информацией о событиях, происходящих в арт-пространстве, и людях, которые его создают.
Более ста лет назад фотографом С.М. Прокудиным-Горским был задуман масштабный проект, получивший поддержку самого царя Николая II: запечатлеть жизнь России того времени на фотопленку - города, сёла, исторические памятники, людей, быт. Что и было сделано. До наших дней не сохранились лишь снимки царской семьи и стратегических объектов. Благодаря оригинальной технологии трёхкратной сьемки объекта на черно-белые фотопластины с тремя разными светофильтрами сегодня мы можем увидеть жизнь Российской империи начала ХХ века в цвете. Задумывалось всё это воспроизводить с помошью схожей с проецированием диафильмов технологией. Но появился фотошоп и куча других цифровых технологий обработки изображений, благодаря которым есть возможность раскрасить фотоработы 1909-1915 годов на свое усмотрение.
Павел Гудимов выворачивает карманы
"Все, что я рисую, я видел в полях или на морском берегу", - утверждал Хуан Миро - художник, названный "самым красивым пером на шляпе сюрреализма". Оторвавшись впоследствии от этой пресловутой шляпы, Миро изобрел собственный язык, густо замешенный на абстракции, экспрессионизме, щедро приправленный таинственными символами и образами народного искусства и примитива. Не стремясь чему-то соответствовать, будучи внутренне и творчески свободным, он сам стал законодателем и образцом для авангардистов-последователей.
Картина русского художника Василия Кандинского «Вальхайм Мариенплац» (Weilheim Marienplatz), которую он написал около ста лет тому назад на площади Вальхайма, небольшого баварского городка, была продана в прошлом году на аукционе Sotheby's за сумму в 5 миллионов евро. Недавно жители Вальхайма решили увековечить память о русском художнике, который жил в этих местах, и создали грандиозную и необычную копию картины. Под руководством архитектора Флориана Лехнера (Florian Lechner), картину перерисовали прямо на брусчатку главной площади города Weilheim — Marienplatz.
Картина, которую мог снять самоубийца, перед тем как засунуть дуло в рот. Проникнутая не смехом, не улыбками летней ночи. А истеричным хохотом человека, которого вытащили из петли, или напротив, перед самым моментом, когда лезвие одним касанием вскрывает вены, и полосы нежно голубого цвета брызгают красным наружу …. Это не черный юмор, ни в коем случае. Это чистой воды истерика. Не улыбка ночи, а хохот ее, злой саркастический смех. Черный смех. 
Knitta - это партизанская арт-группа безумных вязальщиц, в которую входят дамочки разного возраста, национальности и ... пола. Они воюют с бездушными мегаполисами, обвязыая шерстяными нитками все вокруг - от пустых пивных бутылок до фонарных столбов. Ведь именно связанная чьими-то заботливыми руками вещица часто ассоциируется с уютом, любовью и теплом. Все началось с того, что зачинщицы группировки не могли придумать, куда бы им деть оставшиеся мотки ниток и недовязанные свитера, в результате дверная ручка одного из магазинов получила в тот день свою порцию вязаной любви. А сегодня Knitta-активистки уже наращивают масштабы своих акций, отметившись на Великой Китайской стене и в Соборе Парижской Богоматери. 
Когда хотят пожурить паралельные кины, обычно пренебрежительно замечают, мол, вы творите невесть что, потому что классические каноны – это заоблачный для вас уровень. Не умею, так хоть выпендрюсь. Но стоит заметить, что снять интеллектуальный, идущий вразрез с устаканенными традициями фильм порою сложнее, чем следовать заданному курсу и кинематографической конъюнктуре, то есть способность импровизировать – талант особый, не менее ценный, чем простое знакомство с сольфеджио. Красочный пример того, как не надо снимать артхаусное кино, - „Рыжая белка“ Хулио Медема, чья ретроспектива сейчас в прокате в кинотеатре „Киев“.